«Красная кнопка» для мировой экономики

Современный мир переживает критический уровень геополитической турбулентности, характеризующийся разрывом экономических связей, вооруженными конфликтами, прежде всего, европейской и ближневосточной региональными войнами, и риском использования ядерного оружия. Становление нового мирового порядка осложняется глобальными климатическими, тектоническими и планетарными изменениями, создаю­щими беспрецедентные вызовы для человечества. 

СИСТЕМНЫЕ КОНФЛИКТЫ ИЛИ ТРАНСФОРМАЦИОННЫЕ ВОЙНЫ

Этот период характеризуется высокой степенью непредсказуемости и необходимостью поиска баланса интересов ведущих мировых держав в стремительно меняющемся мире. Это классический «поликризис», когда несколько глобальных угроз переплетаются и усиливают друг друга. Мир действительно проходит через фазу опасной радикальной трансформации. 

Впервые со времен Карибского кризиса риторика применения тактического ядерного оружия стала частью официального дискурса. Разрушение системы договоров о контроле над вооружениями (ДРСМД, ДСНВ) убрало «предохранители». В самом деле, наступила эпоха всевозможных войн, конфликтов, техногенных и природных катастроф, когда сам баланс жизни оказался под угрозой по вине человека. 

Идет смена миропорядка, и мы наблюдаем переход от однополярности к жесткой биполярности (США vs Китай) или фрагментированной многополярности. Это сопровождается «деглобализацией» – созданием закрытых экономических блоков и технологических альянсов.

Конфликты в Европе и на Ближнем Востоке – это уже не локальные инциденты, а региональные войны в контексте борьбы за право определять правила игры на десятилетия вперед.

Иранский кризис, начавшийся 28 февраля 2026 года с серии массированных авиаударов США и Израиля (операция «Эпическая ярость») по ключевым объектам Ирана, резко изменил геополитическую повестку, несколько отодвинув военный конфликт в Украине на второй план. С начала войны была убита значительная часть высшего руководства страны и силовых структур, в том числе бывший верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи. Его сын Моджтаба с тех пор не появлялся на публике. Но, несмотря на это, режим в Иране, хоть и ослаблен, но продолжает держаться, наносить ответные удары и сохранять способность координировать свою оборонительную стратегию.  

На текущий момент мир столкнулся с двумя масштабными геополитическими потрясениями: затяжной войной в Украине и развернувшимся Иранским кризисом. Эти конфликты тесно взаимосвязаны через глобальную экономику, цепочки поставок вооружений и изменение приоритетов западных союзников. 

Это системные конфронтации или трансформационные войны, то есть масштабные конфликты, переформатирующие структуру мировой экономики и геополитики, возможно со сменой гегемона или гегемонов, потому что это столкновение, затрагивающее основы существующего биполярного или многополярного мира. 

Эти войны отличаются от обычных военных действий тем, что они меняют правила игры и структуру всей международной системы, а не просто границы государств, потому что охватывают всю международную систему и ведут к ее структурной трансформации. И их надо рассматривать не просто как сражения армий, а как критические фазы накопления капитала и перераспределения власти между «ядром» и «периферией» мировой экономики.         

В этом плане самое главное, чтобы геополитический, экономический передел мира, устроенный США и направленный, прежде всего, против Китая, как бы не перерос в военные столкновения между двумя гигантами. Ведь в январе 2026 года на фоне политического кризиса в Венесуэле прямые поставки сырья из страны в Китай были приостановлены. А теперь – война США против Ирана, важного экономического партнера Китая.

Да, Китай не участвует в конфликте напрямую, но незримо присутствует. Ведь Иран заменяет доллар на юань для оплаты прохода судов через Ормузский пролив, что представляет угрозу для доллара (то есть для США), отметил сенатор Линдси Грэм. 

«Что касается Ормузского пролива, то сейчас они – КСИР, иранцы – взимают плату с судов за проход через пролив и они принимают юани, а не доллары. Одна из угроз всей этой неразберихи заключается в том, что если мы начнем позволять торговать нефтью в китайской валюте, это нанесет удар по доллару. С 1974 года каждый баррель нефти, продаваемый и обмениваемый в мире, торгуется в долларах. Что же пытаются сделать иранцы? Они пытаются сменить валюту с доллара на китайский юань, а это атака на доллар. И это тоже должно прекратиться», – заявил Грэм. 

ХРУПКОЕ ПЕРЕМИРИЕ НА ФОНЕ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ            

Обострение конфликта на Ближнем Востоке переросло в марте в острую фазу: Иран нанес ответные удары по объектам, связанным с США и союзниками. Иранские силы атаковали военные базы, промышленные (сталелитейную, алюминиевую отрасли) и другие объекты, связанные с США, и угрожали нанести «необратимый» ущерб региону. Эскалация, включая блокировки и сбои, рост напряженности, спровоцировала увеличение мировых цен на продовольствие. Кризис вынуждает ускорить переход на альтернативные источники энергии, меняет расклад сил на Ближнем Востоке и перекраивает геополитическую карту региона. 

Иран начал ограничивать проход танкеров, пропуская суда с нефтью в основном в сторону европейских стран, осуществляющих расчеты в евро. Сообщалось, что движение танкеров может быть заблокировано на 70%.

Проход судов через Ормузский пролив вырос до максимума после начала войны с Ираном, пишет Bloomberg. Причина этого кроется в том, что все больше государств заключают с Ираном соглашения о гарантиях безопасности. По данным агентства, за 4–5 апреля через водный путь прошло 21 судно, из них 13 направились в Аравийское море. Это максимальное количество с начала марта, когда Тегеран заблокировал Ормузский пролив.

Среди судов доминируют иранские, однако 5 апреля Иран заявил, что предоставит исключение для танкера из Ирака; кроме того, восемь танкеров с СПГ вывела Индия. При этом до войны через пролив ежедневно проходило около 135 судов.

Также министр транспорта Турции сообщил в соцсетях 6 апреля, что уже третьему после начала войны турецкому грузовому судну было разрешено пройти через Ормузский пролив. Судно перево­зило сырую нефть и следовало из Ирака в Малайзию. Это стало результатом интенсивных переговоров с Ираном. Еще восемь турецких судов пока ожидают прохода. Турция сохраняет нейтралитет в войне между Израилем, США и Ираном.

Почти полная остановка судоходства в Ормузском проливе заблокировала около 20% мировых поставок нефти. В итоге цены на нефть продемонстрировали исторический скачок из-за эскалации конфликта на Ближнем Востоке. Согласно данным S&P Global, спотовая цена на нефть марки Brent 2 апреля поднялась до 141,36 доллара, установив новый максимум с 2008 года.

По состоянию на май 2026 года, отношения между США и Ираном характеризуются как крайне хрупкое перемирие на фоне продолжающихся военных действий. Несмотря на взаимные обвинения и локальные обмены ударами в Ормузском проливе, Вашингтон утверждает, что месячное перемирие сохраняется. 

Ситуация характеризуется регулярными попытками Ирана заблокировать пролив и операциями США по противодействию этому, что делает регион зоной высочайшего риска. Пролив стал главной точкой давления, так как через него проходит около трети всех морских перевозок нефти в мире.

США в начале мая запустили операцию по сопровождению коммерческих судов военными кораблями. Несмотря на попытки обеспечить безопасность, в проливе регулярно происходят вооруженные инциденты. Так, 6 мая 2026 года иранские силы атаковали три американских эсминца, что президент Трамп назвал «любовным похлопыванием», подчеркнув, что временное перемирие всё еще в силе.

«КРАСНАЯ КНОПКА» ДЛЯ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ

Эта картина представляет собой классический сценарий энергетического и логистического шока. Блокировка ключевых морских артерий, таких как Ормузский пролив, традиционно является «красной кнопкой» для мировой экономики: пролив – это «узкое горло» современной геополитики. Текущая ситуация на мировых рынках характеризуется резким ростом цен на нефть и продовольствие из-за конфликта вокруг Ирана. 

Боевые действия и удары по энергетической инфраструктуре Ирана, например, по газовому месторождению «Южный Парс», привели к беспрецедентному кризису на мировом энергетическом рынке. Современное сельское хозяйство критически зависит от стоимости топлива (логистика) и удобрений (производятся из природного газа). Остановка танкеров бьет по беднейшим регионам, провоцируя риск голода и новых миграционных волн.

К тому же это вызывает цепную реакцию, в которой аграрии могут начать замещать посевы пшеницы масличными культурами из-за продовольственной инфляции, заставляя цены на масличные культуры (соевое масло) расти быстрее пшеницы, так как они используются для производства биотоплива. Рост цен на ископаемое топливо делает производство биодизеля из растительных масел экономически выгодным. Фьючерсы на соевое и пальмовое масло уже выросли на 5-10% вслед за нефтью. Высокие цены на растительные масла делают выращивание рапса, сои и подсолнечника более прибыльным, чем производство пшеницы, и перераспределение посевных площадей в пользу масличных в новом сезоне может усилить дефицит продовольственного зерна в будущем.

Резкий скачок цен на нефть и риски поставок делают возобновляемую энергетику и атомную генерацию не просто «зеленой» повесткой, а вопросом национальной безопасности. Страны-импортеры начинают искать новых экспортеров нефти и форсировать отказ от ископаемого топлива, чтобы снизить зависимость от нестабильных регионов.

Иран демонстрирует способность влиять на глобальные рынки. Это вынуждает региональных игроков (например, монархии Залива) искать новые союзы и альтернативные пути экспорта в обход зон конфликта, но это в данное время проблематично.

Такие кризисы обычно приводят к долгосрочному пересмотру цепочек поставок – мир уходит от глобализации в сторону локальных и защищенных маршрутов, и его последствия в корне меняют структуру мировой экономики.

Дастан ЕЛДЕС,

Қазақ үні